Роджер повернулся — в комнату вошел Кебл. Его длинная шея с большим кадыком и мускулистые руки говорили о недюжинной физической силе.

У него были настороженные, как у птицы, глаза, и вообще он чем‑то напоминал индюка.

— Итак, что мы еще выяснили? —спросил Роджер.

— Его зовут Бенджамин Лимм: Л, И, два М, родом он из Коура, расположенного в Нью–Саус–Уэйлс, — сказал Кебл. — Разводит овец, тридцати пяти лет, вдовец, рост метр восемьдесят, худощав, крепкий, глаза серые, волосы светлые, — закончил Кебл с каменным выражением на лице.

Роджер никогда не упускал случая подтрунить над сержантами.

— Спасибо. Вы думаете, он знает убитую?

— Говорит, что уверен. Он плыл с ней из Австралии на грузовом пароходе, где было всего девять пассажиров.

Он сказал, что девушку звали Дэнис Моррисон и с ней была ее сестра Дорин. У него нет и тени сомнения на этот счет.

— Когда это было? — спросил Роджер.

— Вот уже четыре недели, как они высадились в Саут–гэмптоне, десять — как отплыли из Мельбурна, — ответил Кебл.

— Я поговорю с этим субъектом, — сказал Роджер.

— Я буду задавать ему обычные вопросы, включая и те, которые задавали ему вы. А вас я попрошу вести протокол допроса.

Кебл кивнул.

— Приведите его, — сказал Роджер.

Кебл вышел из комнаты, а Роджер снова принялся изучать фотографию. Сколько ей лет? Двадцать два? Двадцать три? Во всяком случае, не больше. Темные волосы, пожалуй, немного плосковата, но не грудь. Она у нее пышная, была пышная, поправил он себя. Он нервничал, а это плохой признак. Тридцать лет, проведенные в Ярде — почти тридцать, — вырабатывают в человеке своего рода предвидение, которое журналисты любят называть шестым чувством. Время от времени оно проявляет себя. Вот как сейчас или как это случилось, когда началось расследование данного дела. До сих пор он не разрешал себе признаться в этом, но сейчас это чувство стало настолько сильным, что им нельзя было пренебречь.